Бизнес-секреты: Михаил Прохоров

Просмотров: 155998

Текстовая версия передачи

Олег Тиньков:

Добрый вечер, уважаемые дамы и господа, редкая выездная передача «Бизнес-секретов», мы в гостях у бизнесмена Михаила Прохорова.

Михаил Прохоров:

Да, нет - у политика.

Олег Тиньков:

Уже у политика!

Михаил Прохоров:

Конечно, у политика, ну, немножко бизнесмена.

Олег Тиньков:

Это не в формате нашей передачи, мы делаем исключение для кандидата в президенты. Привет, добро пожаловать.

Михаил Прохоров:

Спасибо.

Олег Тиньков:

Взял Олега Анисимова на подмогу даже. Первый вопрос от моей жены, ты не поверишь. Я сказал, что сегодня буду с Михаилом разговаривать. Она говорит: «Олег спроси его, пожалуйста, как стать миллиардером?», - видимо, это ее очень волнует. Шубу ей, может, хочется или машину...

Михаил Прохоров:

Уже не справляешься, да?

Олег Тиньков:

Да. Она говорит: «Спроси у него, пожалуйста, как стать миллиардером?». Вопрос от моей супруги. Рина (смотрит в камеру), я задал.

Михаил Прохоров:

По-моему, надо просто много работать и все, а не ставить обязательно цель: стать миллиардером. Нужно любить бизнес, любить риск, много для этого работать, собрать очень сильную команду - и все получится. Мне кажется, способ для всех один. Те, кто считает, что кому-то повезло, или кто-то случайно купил лотерейный билет - заблуждаются. Это тяжелый труд по 15 часов в день, вместе со своей командой, реальный драйв. Но гарантии результата нет, может и не получиться. Но нельзя расстраиваться, нужно всегда идти до конца.

Олег Тиньков:

По структуре наших комментариев на youtube (эта программа на youtube выкладывается), 50% говорят: все, кто приходят - лукавят, потому что невозможно заработать в России собственным умом; а 50% - верят. Ты что скажешь тем, кто не верит? Говорят -  заносить нужно, подносить. Я устал объяснять, что это не так.

Михаил Прохоров:

Давайте вспомним, что было 20 лет назад? Коммунисты сняли ответственность со страны и просто разбежались. Компартия управляла 70 лет и бросила наш народ, бросила фабрики и заводы, все стало загибаться. В 90-е годы буквально все лежало под ногами, можно было забирать любой актив. Просто желающих оказалось не много, потому что эти активы не приносили дохода. Соответственно, нужно было рисковать, нужно было идти в банки, брать кредиты, забирать эти активы. Если ты помнишь, мы ж не умели тогда ничего.

Олег Тиньков:

Торговали только.

Михаил Прохоров:

Торговали, кто - что, а я джинсы варил, потом занимался банковскими операциями. Мы понимали: если не взять эти фабрики и заводы - у людей не будет нормальной заработной платы, будут умирать целые города. Кто-то должен был этим заниматься. И мы, молодые ребята, взяли на себя риск. Когда рассматривали покупку «Норильского никеля», искали партнера – но никто не пошел.

Олег Тиньков:

Я соглашусь, я начал с торговли калькуляторами из Сингапура. Один из самых больших контрактов был с Западно-Сибирским металлургическим комбинатом. Я родом из Кемеровской области. Не помню фамилии директора, я с ним в бане в Новокузнецке заключал сделку. Он говорит: «А как насчет акций завода?» Я отвечаю: да какой завод, ты мои калькуляторы покупай. Сейчас думаю: какой я дурак, надо было завод «ЗАПСИБ» забирать, а я калькуляторы ему продавал! Но тогда было страшно, и у меня в голове не укладывалось: как владеть заводом, на котором работают 5 тысяч человек? Вот калькуляторы продавать - да.

Михаил Прохоров:

Мы так же рассуждали, когда решали - идти покупать «Норильский никель» или нет. 220 тысяч человек, люди по году не получали заработную плату, текущий бюджет был минус 500 миллионов долларов. Все западные консультанты нам говорили: это предприятие поднять нельзя. Все было вопреки, но мы взяли, посмотрели - уникальная рудная база. Неужели не справимся?

Олег Тиньков:

Да, эта дикая доля рынка палладия в мире.

Михаил Прохоров:

Да, была серьезная доля рынка, больше 40%, потом мы ее нарастили, стало 50%. Но в тот момент было просто ужас.

Олег Тиньков:

А чья это была идея, твоя или Потанина?

Михаил Прохоров:

Совокупная. Как рассуждали? Мы в тот момент работали в банке, и у нас были клиенты. Одним из клиентов был «Норильский никель», и нам казалось, что мы его неплохо знаем. Но когда нырнули поглубже…Первые полгода был реальный ужас, даже были мысли: хорошо бы свои деньги обратно вернуть. Действительно очень тяжело. «Московские мальчики» приехали, а местные ребята - они ж крутые, они ж тебе не верят. Первый, кто поехал  – Хлопонин. Он был первым директором, и ему пришлось очень тяжело. Люди бастовали, нужно было убедить людей, заставить поверить. Когда Хлопонин вернулся из первой поездки, он мне сказал: «Нужен кредит в 50 миллионов долларов». Я как председатель правления банка отвечаю: как, «Норильскому никелю»? Это невозможно, не один кредитный комитет не пропустит. Он отвечает: «Нет, ты не понимаешь, мне нужно 50 миллионов долларов кредита, в противном случае сделать ничего нельзя. Я должен выплатить первую зарплату». Ситуация сложная: денег нет, все арестовано, всю продукцию пытаются забрать приставы. Предприятие два года налогов не платило. И я впервые в жизни, и в последний раз, выдал кредит под честное слово, в нарушение всех правил. Хлопонин сказал: «Под мою личную ответственность. Не знаю как, но я отдам. Если мы не выдадим сейчас заработную плату -  все, кранты, считай, что у нас этого актива нет, мы вообще все потеряем».

Олег Анисимов:

Это был 95-й год, когда вы зашли на «Норильский никель», но и тогда вы уже были серьезным бизнесменом, банкиром.

Михаил Прохоров:

Да, я возглавлял банк.

Олег Анисимов:

«Онэксимбанк»?

Михаил Прохоров:

Совершенно верно.

Олег Анисимов:

Но при этом люди что-то узнали о вас только в 2003-2004 годах?

Михаил Прохоров:

Боюсь, что в 2007.

Олег Анисимов:

В 2007, когда была эта история во Франции.

Михаил Прохоров:

Это - уникальная история, потому что все самые известные бизнесмены у нас известны не своим бизнесом, а какой-то социальной историей - в этом парадокс.

Олег Анисимов:

Парадокс в том, что 8 лет все были уверены, что Владимир Потанин является единоличным собственником холдинга, в который входил «Норильский никель».

Михаил Прохоров:

До того момента, пока Forbes не стал публиковать доли, как раз в 2003, 2004 году - когда я первый раз появился.

Олег Анисимов:

А почему так?

Михаил Прохоров:

У нас просто были договоренности, что мы - равные партнеры, группу представляет он, а я занимаюсь бизнесом. Я в основном занимался управлением активами, подбирал команды и так далее - то есть следовал нашим договоренностям. Мне было комфортно быть равным, но формально вторым. Это же и есть партнерство, когда один дополняет другого.

Олег Анисимов:

В продолжение отношений с Владимиром Потанином - когда вы последний раз с ним разговаривали и о чем?

Михаил Прохоров:

Разговаривали полгода назад, летом, просто поболтали о том, о сем…

Олег Тиньков:

Видишь, какого человека к тебе привез, он сейчас будет вопросы задавать каверзные.

Михаил Прохоров:

Да пожалуйста! Разговаривали в основном о том, что происходит в стране, какие тенденции, и так далее, это как раз было после «Правого дела».

Олег Анисимов:

То есть уже помирились?

Михаил Прохоров:

У нас ровные отношения, но мы не остались близкими друзьями.

Олег Анисимов:

То есть президент Прохоров не сделает с олигархом Потаниным то же самое, что президент Путин сделал с олигархом Ходорковским?

Михаил Прохоров:

Я вообще считаю, что президент должен быть образцом для подражания и должен вести себя так, как должен вести себя каждый гражданин страны. Все будут смотреть: если президент следует общим правилам - то и все остальные будут следовать. Как он соблюдает законы  - а президент является образцом для подражания - так и можно спрашивать. По крайней мере, когда я работал в своих компаниях, я так и делал.

Олег Анисимов:

Но у вас был тяжелый развод, раздел активов с Владимиром Потанином?

Михаил Прохоров:

Тяжелый…

Олег Анисимов:

Тяжелый, и вы разуверились в схеме владения 50 на 50 в связи с этим? Рекомендуете кому-то с другом бизнес создавать на паритетной основе?

Михаил Прохоров:

У меня позиция такая. У нас 16 лет было образцовое партнерство, и мы с Потаниным оба виноваты, что не показали всему бизнес-сообществу, как нужно разводить активы. Это наша с ним вина и не важно - кто больше, что меньше. Такие партнерства должны заканчиваться красиво. Нам, к сожалению, не удалось, поэтому мы оба виноваты - это очевидно совершенно.

Олег Анисимов:

Как вы догадались в 2008 году продать Дерипаске блокирующий пакет «Норильского никеля» по такой высокой цене?

Михаил Прохоров:

Если вы зайдете на мой блог, то в начале 2008 года я описывал, как будет происходить кризис. Когда на американском рынке упала недвижимость, и стали проблемы возникать с деривативами, было ясно, что это захлестнет весь мир и выйдет на рынок акций, вопрос лишь времени.

Олег Тиньков:

В островок стабильности ты не поверил?

Михаил Прохоров:

Я вообще считаю, что островка стабильности в современном мире не существует.

Олег Тиньков:

Нам тогда Кудрин, кстати, говорил - никто иной, уважаемый человек казалось бы…

Михаил Прохоров:

Я вообще не считаю, что в новом мировом порядке может быть островок стабильности. Только если ты купишь остров и будешь там спокойно жить, питаться ананасами и кокосами, то это будет островок стабильности.

Олег Тиньков:

И то, нужно бензин покупать, дизель.

Михаил Прохоров:

Ну, можно закупить заранее, если деньги есть, и спокойно лет тридцать живи. Если этого не происходит, и мы живем в большой стране, которая подвержена всем влияниям, происходящим в мире, то это просто исключено. То есть мы должны понимать, что сейчас главный фактор - это постоянная турбуленция. В глобальном мире искать точки стабильности - не про это время.

Олег Анисимов:

А почему тогда нагруженный такими большими проблемами Дерипаска с холдингом своим пошел на эту сделку по пиковой цене «Норильского никеля»? Я слышал версию, что ему позвонили из-за кирпичной стены и попросили поучаствовать в разделе активов между Михаилом Прохоровым и Владимиром Потаниным.

Михаил Прохоров:

Это абсолютно не так, просто Олег - агрессивный бизнесмен. И все, что хорошее лежит, он хочет купить. «Норильский никель» - это не мешок сахара и не мешок картошки, его первому встречному не продашь. Не так просто продать 25% «Норильского никеля», но в общем, все сложилось после этого удачно.

Олег Тиньков:

Михаил, я видел несколько твоих интервью в последнее время, и мне кажется, что ты очень убедителен и вообще на фоне существующих политиков ты выглядишь явно выигрышно и красиво.

Михаил Прохоров:

Не все так считают.

Олег Тиньков:

Я считаю, умные люди это видят. Если есть две извилины в голове - то это очевидно, и я не должен дифирамбы петь. Я не про это пришел рассказывать, я реалии констатирую. Единственное, как мне кажется, где ты выглядишь не очень убедительно…Эту часть, если хочешь, можем вырезать.

Михаил Прохоров:

У меня нет проблем, нет закрытых вопросов.

Олег Тиньков:

Это история с залоговым аукционом, с «Норникелем». Кстати говоря, я лично в передаче «Бизнес-секреты», когда мы один раз с кем-то беседовали, тебя критиковал. И Потанина критиковал на этот счет, я не буду от своих слов отказываться. Если могу тебе рекомендовать…Советником у тебя буду, хоть ты меня и не приглашал, но буду внештатным...Почему бы тебе не сделать так? Сказать - да, действительно, это было не очень кошерно, но по закону. Хотя, понятно, что закон был не очень. Я воспользовался этой ситуацией, а вы бы не воспользовались? Каждый, наверное, воспользовался бы.

Михаил Прохоров:

Это ровно моя позиция.

Олег Тиньков:

Но ты как то не очень убедительно на это отвечаешь, ты говоришь - я действовал тогда по закону…

Михаил Прохоров:

Я сказал по-другому.

Олег Тиньков:

Надо было сказать: да, это было неправильно, но это было по закону, и я это сделал, и все нормально, закрыли вопрос.

Михаил Прохоров:

Это было несправедливо, это очевидно, я этого не скрываю, но были такие законы. В истории очень сложно сослагательное наклонение применить. Если мы вспомним, в какой стране мы тогда жили - у государства не было ни копейки денег платить зарплату бюджетникам. Что в этом смысле было делать? Никто  - партнеры с запада или еще кто - эти активы не хотели покупать. Мы их искали. Никто не хотел: «Вы чего, разве это можно покупать?». И у правительства край - не выплатишь зарплату, люди выходят на улицы.

Олег Тиньков:

Я думаю, у честных предпринимателей, таких, как я, и у простых людей, есть ощущение, что вы не просто это купили, а вы купили это за государственные же деньги. То есть вы свои деньги-то не положили - вот где наш concern. Вы взяли деньги в государстве, в «Онэксим» положили депозит, за этот депозит купили -  так замкнули чуть-чуть. По сути, вы забрали эти активы, давайте уж говорить так, вы их не купили.

Михаил Прохоров:

Но секундочку, ведь государство...

Олег Тиньков:

Если это не так, то расскажи.

Михаил Прохоров:

То, что у нас были депозиты некоторых государственных компаний - это очевидно, но они приходили и уходили, а кредит-то берешь длинный на покупку такого завода. Плюс это не только купить нужно, нужно еще насытить деньгами оборотные средства, потому что когда дырка 500 миллионов долларов - откуда закрывать то надо было? Собственно, риск брали на себя. А потом: денег-то у государства, кто помнит, особо не было тогда.

Олег Тиньков:

Там у вас таможня какая-то была, насколько я помню.

Михаил Прохоров:

Ну, были обороты таможни, но что вы думаете - это была гигантская сумма? Да нет, конечно, она не покрывала тех расходов, которые мы потратили на «Норильский никель», мы риски вешали на себя.

Олег Тиньков:

То есть личный commitment своими деньгами был?

Михаил Прохоров:

Ну конечно. Даже если тогда было принято брать деньги в собственном банке, это ж твои обязательства перед банком. Если что происходит, как, кстати, произошло в 98-м году, в кризис, мы ж все вернули. Было дико тяжело. У меня до кризиса было 1,5 миллиарда долларов на счетах. Сразу через два дня после объявления дефолта мы два миллиарда были всем должны, потому что обвалилось вообще все, все валютные бумаги, все ГКО, все сделки РЕПО - все повалилось.

Олег Анисимов:

Вы считали, что уже разорились или еще нет?

Михаил Прохоров:

Мы посчитали, прослезились: минус два миллиарда. Стали выкарабкиваться - что ж делать?

Олег Анисимов:

Было отчаяние или нет?

Михаил Прохоров:

Нет, отчаяние - это вообще не то качество, которое мне присуще. Было понимание, что ситуация очень тяжелая, но есть план. Мы посмотрели, как можно выйти из этой ситуации, и стали по этому плану работать. Более того, мы потеряли ряд активов, например, «Онэксимбанк», ряд неплохих оборонных активов. Кстати, нам тогда принадлежала «Северная верфь», Балтийский завод - тогда это были наши активы. Потом мы не смогли удержать пакет Новолипецкого металлургического комбината. У нас были серьезные потери, но, тем не менее, мы отдали деньги, которые были должны, и вышли из кризиса. Пусть меньше была группа, но, естественно, более сильная.

Олег Тиньков:

Ты считаешь, все-таки, вопрос с залоговыми аукционами уже закрыт де-факто? Я не знаю, у тебя это спрашиваю. Или, если бы ты был президентом, нужно еще раз один вмененный какой то налог заплатить всем, кто там был, и закрыть вопрос. Или он уже закрыт?

Михаил Прохоров:

Я 17 лет  являюсь крупнейшим налогоплательщиком страны. Когда продал »Норильский никель», я заплатил налоги, у меня в декларации 115 миллиардов рублей, вот сейчас ее все активно обсуждают. Я - самый богатый кандидат в президенты. Я налог заплатил. Поэтому, мне кажется, что это – такая тонкая вещь - пересматривать любые события, которые прошли больше десяти лет назад.

Олег Тиньков:

Потом скажут - еще раз.

Михаил Прохоров:

Еще раз и еще раз. Мне кажется, надо страницу перевернуть. Если начать это копать, то закончим, как всегда, забором квартир у простых граждан. Потому что здесь нет границы: если одно можно пересмотреть, но надо пересмотреть и другое. Сейчас  новый встает вопрос: «Когда ты станешь президентом, что будет с теми, кто воровал из бюджета?». Это тоже очень тонкий вопрос, это ж не какие-то люди с Луны, это наши граждане, которые с нами живут, их дети ходят с нашими детьми в школу и так далее. В чем проблема истории России? Мы всегда полярные: то мы кого-то любим, то потом требуем крови. Мне кажется, надо попробовать один раз, в мирное время, заключить общественный договор. Да, действительно, у нас огромная коррупция, но мы не можем в один день жить по новым правилам. Мы должны, как мне кажется, сказать: давайте в течение года дадим людям, которые украли деньги, возможность заплатить налог, легализовать их собственность в виде денег или в виде активов. Эти деньги поступят на покрытие бюджета или дефицита Пенсионного фонда. И давайте мы страницу перевернем.

Олег Тиньков:

Итальянский вариант такой.

Михаил Прохоров:

Здесь есть ощущение определенной несправедливости, и люди скажут, что это нечестно.

Михаил Прохоров:

Но у нас другого пути нет, потому что иначе - опять гражданская война. Люди же просто так не расстаются, должны быть гарантии. Когда я стану президентом, я продам все свои активы, заплачу налоги, потому что чиновник не должен иметь бизнес, и его семья не должна иметь бизнес. Тогда это понятная черно-белая ситуация. Это нужно делать личным примером.

Олег Анисимов:

Но Берлускони, например, не считает так.

Олег Тиньков:

Ну, почему, он постоянно налоговые амнистии делает.

Михаил Прохоров:

Нужно сделать черно-белую ситуацию: вот активы, ты продал, заплатил налоги. Лично я половину денег отдам в благотворительность, но тогда смогу требовать со всех точно такого же.

Олег Анисимов:

Михаил Дмитриевич, как вы относитесь к таким бизнесменам, как Геннадий Тимченко, братья Ковальчуки и братья Ротенберги?

Олег Тиньков:

Став президентом, что вы будете с ними делать?

Михаил Прохоров:

Лично к ним я никак не отношусь. Мне кажется, закон одинаковый для всех без исключения. Имеешь право задекларировать доход, заплатить с него налог и – и живи спокойно. Это касается всех без исключения. Эти фамилии на слуху, про них все пишут и говорят. Я думаю, мы еще узнаем огромное количество миллиардеров Корейко, когда мы поподробнее познакомимся, просто они сидят в тени. Правило должно быть одно для всех - заплати налог и спокойно работай.

Олег Анисимов:

Но, к сожалению, все Корейко уже давно вывели все деньги в оффшоры, потому что понимают, что в России с такими деньгами неспокойно.

Михаил Прохоров:

Я предлагаю сделать простую вещь. Вот объявлена финансовая амнистия. Любой человек имеет право задекларировать, заплатить налог и спокойно жить, кто не захотел - через год разберемся. Правило должно быть одинаково для всех. Если человек попал, например, в систему, при которой у него выбора другого не было - такие люди есть, и их большинство. Не они устанавливали правила, и что им - дверь закрыта навсегда теперь? Они, что, теперь вечные уголовники? Надо открыть эту дверь, это и есть цена общественного договора. Они вернут деньги в Россию, заплатят налог, отразят в декларации, они будут вкладывать деньги в страну. Хочет уводить за границу - пожалуйста, по закону может увести, но мы должны такие условия создать, чтобы все стремились вкладывать деньги. Мы должны открыть двери для прямых иностранных инвестиций. А если уж национальный капитал не верит в собственную страну, то и никакие долгосрочные, прямые иностранные инвестиции не приходят. Ведь сначала свой капитал идет, мы лучше свою страну знаем. Это надо сделать, это - цена общественного договора.

Олег Тиньков:

Ты сказал, что надо создать прецедент, с точки зрения передачи спокойной власти. Мне кажется, прецедент-то на самом деле был создан, когда Ельцин передал спокойно власть Путину, и при этом остался со всеми активами.

Михаил Прохоров:

А какие у семьи Ельцина активы, мне просто интересно, потому что про это много говорят?

Олег Анисимов:

Я слышал, у него сейчас один-два бизнес-центра в Москве.

Михаил Прохоров:

Насколько я знаю, из тех же газет, он начал заниматься бизнесом в 2005 году - это, простите, пять лет спустя. До этого ничего не было.

Олег Анисимов:

Сложно за пять лет заработать на два бизнес-центра.

Михаил Прохоров:

Насколько писала та же пресса, он взял кредит в банке и вложил в развитие какого-то бизнес-центра. Каждый случай индивидуален, и мы не должны голословно никого обвинять.

Олег Тиньков:

В любом случае, трудно оспаривать, что вокруг Ельцина были близкие бизнесмены, которые зарабатывали, так называемая семья.

Михаил Прохоров:

Ну, подождите, здесь же история простая: нужны доказательства. Голословно говорить - это очень опасно.

Олег Тиньков:

Березовский (читай и Абрамович)…С суда тебе прислать распечатку, как они рассказывают, как решали «Сибнефть»? Как Таня пошла, договорилась с папой - ну, что мы сейчас будем тут рассказывать.

Михаил Прохоров:

Замечательно, а где доказательства того, что она это сделала не бескорыстно, таких доказательств на суде не было, я за судом смотрел, мне было интересно. Очень опасно кого-то обвинять. У нас любят говорить голословно.

Олег Тиньков:

Я никого не обвиняю, заметь.

Михаил Прохоров:

Если есть факты, надо их класть на стол и показывать. Что я хочу сделать? Чтобы мы жили не по понятиям, а по закону. Объявили переходный период - у каждого есть возможность открыть эту дверь, задекларировать необходимые средства, после будем разбираться. Иначе не получается.

Олег Тиньков:

Я всё-таки считаю, что прецедент спокойной передачи власти от одного человека к другому был создан, и никто не побоялся.

Михаил Прохоров:

Он очень важный.

Олег Тиньков:

А почему Путин  не хочет это повторить, я не понимаю, вот чего он прицепился, чего он на третий срок поперся?

Михаил Прохоров:

Это вопрос не ко мне.

Олег Тиньков:

Вот у нас всех, предпринимателей, в общем, я согласен с Кохом - усталость металла. Он достал, вот просто нельзя его видеть больше. Почему он не уходит, я понять не могу?

Михаил Прохоров:

Олег, у тебя формат есть, ты Путина пригласи на передачу и спроси у него

Олег Тиньков:

А он не пойдет, я думаю. Он не дискутирует с людьми, у которых рейтинг в четыре раза ниже, а у меня по сравнению с ним рейтинг раз в пятьсот ниже. Поэтому чего он со мной будет разговаривать? Где я и где Путин? Он – царь, а я - смерд.

Михаил Прохоров:

Я понимаю, почему он со мной не дискутирует - потому что я кандидат в президенты, но ты - не кандидат в президенты, поэтому с тобой можно спокойно поговорить.

Олег Тиньков:

Владимир Владимирович, я вас официально приглашаю в передачу «Бизнес-секреты», хотел бы поговорить с вами!

Олег Анисимов:

А почему Путин не оставил Медведева на второй срок?

Михаил Прохоров:

Послушайте, можно подумать, я вот так же третьим сидел за столом и обсуждал этот вопрос, я откуда знаю? Они сели, договорились, причем насколько я слышал, на съезде Единой России, еще три с половиной года назад они за нас все решили. Замечательно! Уже люди поменялись местами, одни переехали в администрацию, другие заранее переехали в Белый дом, все за нас уже решено.

Олег Тиньков:

Всем нам вот это больше всего-то и не понравилось. Болотная – тому пример.

Михаил Прохоров:

Я вообще-то тоже считаю, что мы должны жить в стране, где решаем мы, а не за нас. Одна из задач, которую я для себя вижу - это ограничить власть царя. Надоело, я не хочу жить в стране, в которой есть царь.

Олег Анисимов:

Михаил Дмитриевич, а вы не считаете, что есть большой, самый главный конфликт - это две высшие государственные должности - президент и премьер министр. Они сильно друг друга дублируют. Может быть, нам нужно оставить одну должность из этих двух?

Михаил Прохоров:

Варианты же могут быть самые разные. Мне лично больше нравится вариант, где есть президент, но его власть ограничена, и есть независимое правительство, которое утверждается легитимно выбранным парламентом. Чтобы там работали представители всех партий, и чтобы это были профессионалы с собственным политическим рейтингом. Тогда страна балансирует. У нас сейчас перекос в президентскую власть. Нет независимого суда, фактически президент назначает всех судей. Это он пишет представления в Совет Федерации, а, Совет Федерации у нас не избираемый, там все ручные сидят, автоматом поднимают руки. У нас просто вообще нет баланса президентской власти внутри общества. Если попался хороший президент - ну как-то можно жить. Вот живем сейчас в условиях мягкого авторитаризма. Попадется другой человек, или он поменяется - будем жить в условиях жесткого авторитаризма. Честно говоря, надоела история о том, что мы едем на джипе по полю и можем развернуться в любой момент. Хотелось бы, чтобы у нас была железная дорога. Хороший президент едет чуть быстрее, медленный притормаживает на стыках, но это хоть какой-то баланс, есть правила игры жесткие. А так - все зависит от личности человека. Ну, обиделись мы на кого-то, перекрыли газ какой то стране, но что это за внешняя политика - это все не годится. Нам надо строить систему институтов, которая связывает друг друга. Суд должен быть независимый, правительство не должно быть филиалом Кремля. Это должна быть связная структура, которая несет ответственность напрямую.

Олег Тиньков:

Ты хочешь создать прецедент в российской истории, по-моему, такого не было в России никогда.

Михаил Прохоров:

Но кто-то должен попробовать, в конце-то концов.

Олег Анисимов:

То есть это парламентская в итоге история?

Михаил Прохоров:

Нет, это баланс должен быть: президент должен иметь один остров власти, а правительство должно быть независимо от президента и утверждаться парламентом. Вот эта связка должна работать. Президент не должен судей рекомендовать. Он может, например, премьер-министра рекомендовать, но остальной кабинет министров утверждается парламентом. Пусть премьер-министр отправляет туда кандидатов и ведет диалог.

Олег Анисимов:

Прямое подчинение вице-премьеров и министров президенту - странное, потому что у них есть прямой начальник - премьер-министр. И тут же -президент.

Михаил Прохоров:

Ну, конечно.

Олег Тиньков:

А у меня есть другое решение. Каждый новый президент, кроме тебя, естественно, будет заинтересован в удержании накопленного богатства. Михаил - это первый прецедент, когда человек идет в политику, заработав денег. В основном идут туда зарабатывать деньги, это надо понимать. Я вообще предлагаю вот что: у нас есть огромный Эрмитаж, можно одно крыло отдать Путину, у него две классные дочки, крон- принцессы. Я бы голосовал сразу за Путина-царя. Потом – правительство. Михаил - премьер министр, все независимо. Путин -  царь априори, пусть он сидит, ведь Россия без этого не может, ему не надо думать, как сохранить капиталы, как оформить на Ковальчука, или еще на кого-то. Он - царь, сидит в Эрмитаже, все нормально, а Михаил рулит страной - нормальный же вариант.

Михаил Прохоров:

Ну, просто утопичная история.

Олег Тиньков:

Почему, мы всегда с царем жили, царь нам нужен.

Михаил Прохоров:

Замечательно. Царь, ни с того, ни с сего - взял и отдал правление боярину. Так не бывает.

Олег Тиньков:

Ведь раньше Столыпин достаточно много имел.

Михаил Прохоров:

Просто слабый царь тогда был, вот в чем проблема, а Путин, в общем, сильный, что уж говорить.

Олег Тиньков:

То есть он все равно сам захочет рулить?

Михаил Прохоров:

Я думаю - да, система личного управления ...

Олег Тиньков:

Но, вообще, хорошая была у меня идея с царем! И главное, что в Эрмитаж можно было бы билеты дороже продавать, сказать: здесь царь у нас сидит, живой.

Михаил Прохоров:

Тебе нужно вернуть Николая второго и тогда все получится.

Олег Тиньков:

Понял, с царем не прошла тема. Вернемся к бизнесу все-таки. Вот, в Твиттере спрашивают: «Какие отрасли промышленности наиболее эффективно развивать в России?». Нас смотрит много молодых предпринимателей. Ты считаешь - где перспективы? У тебя ум острый в этом смысле.

Михаил Прохоров:

Сейчас почти никакие, потому что мы с каждым днем теряем конкуренцию, как страна. Смотрите, что у нас происходит: у нас каждый год растут тарифы.

Олег Тиньков:

Непонятно, почему.

Михаил Прохоров:

Понятно, почему. У нас нет конкуренции в политике, нет конкуренции в малых городах. У мэров или губернаторов там их бизнес, их компании. Они собирают деньги с людей с одной стороны, потом добавляют бюджетных деньжат, перемешивают.

Олег Тиньков:

Так зачем каждый год повышают тарифы-то?

Михаил Прохоров:

Чтобы денег было больше.

Олег Тиньков:

Что они говорят – инфляция? К чему они апеллируют, в связи с чем повышение тарифов?

Михаил Прохоров:

Ситуация простая, возьмем, например, нашу гордость, «наше все» - «Газпром». Зачем «Газпрому» думать о себестоимости? У него, что - конкуренты есть в стране? Да, нет, конечно. Мы можем содержать футбольные команды, кучу каких-то домов отдыха, а все это кто оплачивает - да мы с вами. Проще пойти, пролоббировать интересы и сказать: каждый год повышаем тарифы на газ на 15%.

Олег Тиньков:

Кроме выборного года, выборный год - с лета.

Михаил Прохоров:

Выборы пройдем - на 20 повысим.

Михаил Прохоров:

А кто конечный плательщик? Одновременно независимый производитель газа не имеет возможности попасть в трубу. Что я сделаю обязательно, когда стану президентом: трубу выведу отдельно, дам равный доступ всем производителям - и через несколько лет мы просто зальем газом внутренний рынок. И цены на газ пойдут вниз, что очевидно. Конкуренция нужна. Как только у нас основная часть энергоносителей начнет конкурировать между собой, будет и обязательная конкуренция во всех цепочках ЖКХ. Или, например, говорим об энергоэффективности, пытаемся создать какие-то маленькие островки - при том, что у нас под ногами валяется 50% потерей тепла в теплотрассах. И нет ни одного источника в стране - как ремонтировать теплотрассы. Просто из энергореформы эта история аккуратно ушла. Ну, давайте деньги выдадим долгосрочные, даже можно из Пенсионного фонда - нет проблем, длинные деньги. Отремонтируем теплотрассы за пять-семь лет, и у нас 50% потерей уйдет. А ведь эти потери кто оплачивает? Да мы с вами!

Олег Тиньков:

А они, вообще- то, нужны – теплотрассы? В Европе у всех в домах стоят котлы. Нельзя в каждой девятиэтажке внизу котел поставить?

Михаил Прохоров:

Всегда должен быть баланс между централизованным обслуживанием и децентрализованным. Сейчас перевести все на децентрализованное обслуживание будет дороже, чем отремонтировать теплотрассы. Что у нас происходит? Мы всё-таки на севере живем, и когда 50%-ные потери тепла, станция работает в неправильном режиме. Реально получается, что у нас установленной мощности по теплу больше, чем надо. А это оплачивает опять потребитель. Мы теряем тепло, оно в воздух уходит, или в землю - а мы платим. Если мы устроим конкуренцию в газе, отремонтируем системы, теплотрассы, разобьём бизнес губернаторов и мэров в части управляющих компаний, где ни одна компания не должна иметь больше 10% рынка - должно быть понятно кто бенефициары -  у нас все начнет по цепочке сразу снижаться. Это же обычная вещь, как любая конкуренция. Вот ты работаешь сейчас в банке, ну как конкурировать со Сбербанком? Это невозможно.

Олег Тиньков:

Быть быстрее.

Михаил Прохоров:

Да, но условия-то неравные.

Олег Тиньков:

В общем-то, да.

Михаил Прохоров:

Потому что, чуть что - сразу гигантские кредиты Сбербанку идут от государства, сразу госгарантии. Как только мы сделаем равную конкуренцию для госбанка и для обычных банков, в течение пяти- семи лет табели о рангах сразу могут сильно поменяться. Но это надо сделать в обязательном порядке, а у нас идет доминирование государственных компаний, которым абсолютно все равно, что происходит с себестоимостью. Поэтому конкуренции здесь просто не будет, пока мы не введем конкурентную экономику. Из-за этого наши граждане не могут продвигаться по карьерной лестнице, все ж забито везде. Конкуренции нет, принцип другой: нужно быть знакомым, нужно иметь домик в кооперативе «Озеро», или где то близко. Это - не конкурентная страна, невозможно так развиваться.

Олег Анисимов:

Михаил Дмитриевич, скажите, пожалуйста, а сколько стоит пакет молока?

Михаил Прохоров:

Пакет молока - от 28 до 60 рублей, в зависимости от качества.

Олег Анисимов:

Правильно.

Михаил Прохоров:

Билет в метро стоит 28 рублей. Вы зря думаете, что я живу в каком-то нереальном мире.

Олег Тиньков:

Михаил, нужно ли дополнительно стимулировать предпринимательскую активность. Если нужно, то как?

Михаил Прохоров:

Мы на словах все время говорим, что для нас главное - средний класс, и что бизнес у нас - это самая активная часть общества. На деле происходит ровно наоборот. Средний класс, который получает больше 60 тысяч рублей в месяц, облагается дикими налогами. Налог на труд у нас выше, чем в Америке:13+30 +10 =53 процента. Что я предлагаю здесь сделать? Здесь очень важный психологический момент: любая демократия - это, скажем так, демократия налогоплательщиков. Нашего гражданина разводят постоянно – мол, ты платишь только 13%, а остальные налоги - работодатель. Это - бизнес, государство. Надо сделать так, чтобы свой доход гражданин получал на руки, и сам с государством разговаривал на «ты», платя ему налоги. Если мы этого не сделаем, у нас никогда не будет активной гражданской позиции по отношению к тому, что происходит. Когда человек 53% с дохода отдал - извините, он точно пойдет на выборы, точно захочет докопаться - почему у нас такое убогое здравоохранение, где хорошая дорога? А когда вы платите 13% - другое отношение.

Олег Тиньков:

Ну, вообще, и 13 процентов не везде, есть работодатели - социально ответственные, такие, например, как ТКС-банк. Мы и 13 процентов еще платим, то есть «чистыми».

Михаил Прохоров:

Но  хотя бы он понимает, что это 13 процентов. Понимает, и в этом состоит массовая разводка, что это не на вас. У нас низкие налоги - это вранье. Если мы говорим, что стимулируем бизнес, так надо для бизнеса создать условия, при которых он развивается. Четкие, абсолютно понятные налоги. Вернуть страховые платежи на 25. И больше 10 лет не трогать. Далее. Государство должно строить инфраструктуру, оно не делает этого вообще.

Олег Тиньков:

Причем при таких ценах на нефть - ни одной дороги не было построено.

Михаил Прохоров:

Сколько говорим уже про дорогу Москва-Питер? 12 лет, и до сих пор мы ее не построили - просто обалдеть можно! Или: мы - великая железнодорожная держава, строим в год 80 км ж/д путей. А Китай - три тысячи! Что это такое? Мы настолько забили госкорпорациями все двери, что протолкнуться просто никуда нельзя. Поэтому бизнесу развиваться крайне тяжело. Малый и средний бизнес развивается хорошо тогда, когда есть конкуренция - он более активный, более живой. Но у него должен быть доступ к тому, чем конкурировать. Этого нет. Поэтому я просто преклоняю колено перед людьми, которые берут на себя фантастические риски. Бизнес может быть убит одним росчерком пера. У нас социальные гарантии впереди планеты всей. Никто не говорит: товарищи, мы на свои социальные расходы не зарабатываем, и забираем, грубо говоря, у курочки, несущей золотые яйца. Просто отпиливая сук, на котором сидим. Надо это говорить, если мы будем это замалчивать, то, как только нефть упадет, у нас опять начнется…

Олег Тиньков:

Но нынешнее руководство в некотором смысле в западне: если они будут растить средний класс, поднимется самосознание, поднимется гражданское общество.

Михаил Прохоров:

Так оно уже поднялось.

Олег Тиньков:

И будет не только Москва, Петербург, Болотная, а вся страна выйдет требовать свои гражданские права, поэтому они не заинтересованы в росте среднего класса.

Михаил Прохоров:

Но дело же не в них, а в нас должно быть, мы-то заинтересованы.

Олег Тиньков:

Мы - да!

Михаил Прохоров:

Соответственно, мы за это должны бороться, должны выйти и проголосовать. Я - за то, чтобы власти не врали.

Олег Тиньков:

Еще один вопрос, как мне кажется, достаточно противоречивый. Путин не пользуется интернетом, и мы видим, в какое место он с этим попал. Очевидно, что сейчас вся его проблема в том, что вне интернета. Он отмахивался, даже бравировал этим, говорил: интернет ваш какой-то… Сейчас он, конечно, понял что лоханулся. Ты тоже, честно говоря, бравировал тем, что не пользуешься мобильным телефоном и интернетом. Не наступишь ли ты на те же грабли, что и Владимир Путин?

Михаил Прохоров:

Уже поздно, я уже пользуюсь айпадом.

Олег Тиньков:

Уже пользуешься? Эксклюзив для передачи «Бизнес секреты» - Михаил Прохоров пользуется айпадом!

Михаил Прохоров:

Причем сподвигла меня на это как раз политическая деятельность: обмен информацией такой быстрый.

Олег Тиньков:

Юлии невозможно все поручить, надо что-то самому читать.

Михаил Прохоров:

Конечно, на бумажных носителях все не успеваю.

Олег Тиньков:

А то она тебе будет опять выборки читать, какие бы она хотела, чтобы ты видел. Ты должен сам смотреть.

Михаил Прохоров:

Теперь смотрю сам, знаю, как открыть.

Олег Тиньков:

Твиттер читай сам. Мир глазами Слащевой хватит смотреть.

Олег Анисимов:

Были в шоке, когда почитали какие-то форумы, или нет?

Михаил Прохоров:

Нет. Все, что есть в интернете, я вижу, на улице же гуляю. Мне все говорят в лицо, я по бульварам иду, люди останавливаются.

Олег Тиньков:

А то будешь смотреть мир глазами Пескова. При всем уважении…

Михаил Прохоров:

А можно спросить, как у специалиста? Олег, какой мир лучше: глазами Пескова или глазами Слащевой?

Олег Тиньков:

Я надеюсь, что глазами Слащевой он более объективный.

Михаил Прохоров:

Серьезно? Тогда мне легче жить.

Олег Тиньков:

Мне кажется, проблема Путина не в том, что он что-то делает неправильно, а в том, что, как мне кажется, он даже и не понимает реальности жизни. Вот сейчас он немножко услышал. Там свистнули, там крикнули - wait a moment, что случилось? Как мне кажется, он шокирован немножко происходящим, по лицу видно.

Михаил Прохоров:

Да все нормально.

Олег Тиньков:

А вот если б он раньше заходил  в интернет, смотрел, что ругаются люди - он, может быть, менялся бы.

Михаил Прохоров:

Да дело не в этом, просто 12 лет на одном месте – много, нужна сменяемость.

Олег Тиньков:

Ну и молодежь нужна.

Михаил Прохоров:

Больше восьми лет сидеть нельзя, знаю по себе. Я выиграю – выборы отменю. Через четыре года сам, добровольно, уходишь в отставку, поменяв перед этим законодательство, и спокойно объявляешь новые выборы.

Олег Анисимов:

А как, всё-таки, сделать так, чтобы выйти во второй тур вместо Геннадия Андреевича Зюганова, который сейчас на втором месте находится по опросам?

Михаил Прохоров:

Естественно, я же только начал, еще кампания не началась, начиная с четвертого числа, я буду делать все возможное для того, чтобы быть вторым. Для этого нужно активно выступать, ездить по стране и пытаться убеждать, нужно набрать сильную команду сторонников, которые будут помогать.

Олег Анисимов:

Но получается, снятие Явлинского с гонки вам на руку?

Михаил Прохоров:

Абсолютно нет, я считаю, что это - дичайшая ошибка власти. Я был первым, кто сказал, что это удар по легитимности выборов.

Олег Анисимов:

Удар, но вы в этом случае получаете часть голосов от Явлинского.

Михаил Прохоров:

Абсолютно нет, у нас вообще разный электорат, потому что у Явлинского это левые либералы, я бы так сказал, а я, в общем, правый. У нас практически нет пересечения.

Олег Анисимов:

Я голосовал на декабрьских выборах за «Яблоко» а сейчас буду голосовать за Прохорова – значит,  пересечение есть.

Михаил Прохоров:

Вы, может быть, единственное исключение - приятно для меня. Но в основном люди, которые шли на протестное голосование, голосовали за Миронова. Подходили и говорили: мы за Миронова, потому что за Жириновского как то не очень…

Олег Тиньков:

Странные люди, голосующие за Миронова - вообще, что это за люди?

Михаил Прохоров:

Это протест, лишь бы не отдавать голоса «Единой России». Ведь что в стране произошло? Несправедливые выборы в Государственную Думу автоматически перенеслись на несправедливые президентские выборы. Сейчас стоит огромная задача: чтобы армия наблюдателей вышла на участки, и даже при этой несовершенной системе мы получили чистые легитимные выборы. Это критически важно для продолжения жизнедеятельности страны, поэтому я буду приглашать всех наблюдателей, профессионалов, добровольцев - выходите от моего имени на участки. Если где-то вас будут зажимать, мы будем биться. Потому что потом никто не борется, не идет в суды, не доводит вопросы до конца. Власть должна знать, что за каждую ошибку граждане будут власть наказывать. Только так добиваются уважения. Мы же орем, что бизнес Западной Европы сражался на баррикадах. Ужасы революции генетически сидят в памяти. Мы на баррикадах не сражались. Кто- то ездил к Белому дому, кто-то нет.

Олег Тиньков:

Но генетическая память сидит, мои пра-пра Тиньковы были зажиточные дворяне.

Михаил Прохоров:

Извините, я из рабочих, из крестьян.

Олег Тиньков:

Я тоже, но, наверное, генетически есть у нас какая-то память. Я капиталистом стал с детства, сразу начал что- то продавать, покупать.

Михаил Прохоров:

Не сажали за спекуляцию, нет?

Олег Тиньков:

Если честно, у меня были проблемы, я возил с Ташкента товар, и на меня там уголовное дело возбуждали. Я ж спортсменом был, на сборы ездил. Велосипедисты привозили шарфы мохеровые и прочее. ОБХСС Кемеровский завел уголовное дело.

Михаил Прохоров:

У нас, кстати, до сих пор экономические преступления являются более тяжкими, чем преступления против личности. Еще со времен расхищения социалистической собственности.

Олег Тиньков:

Михаил, первое пожелание - уголовный кодекс нужно будет сильно изменить. Смотришь статьи -там просто жесть какая то. Сговор с группой лиц - сразу все утраивается. С секретарем переговорил - это уже сговор.

Михаил Прохоров:

Мы здесь втроем сидим.

Олег Тиньков:

И сразу срок упятерился. Это, конечно, чисто советская, сталинская тема.

Михаил Прохоров:

А у нас все советское - трудовой кодекс советский, уголовный кодекс советский.

Олег Тиньков:

А полеты? Я летал недавно, во «Внуково-3» не давали посадку. У нас топливо кончается, наш пилот-немец психует. Не знаю, кто там из первых лиц шел на посадку. Обычно по 40 минут нельзя не взлететь, не приземлится, все закрыто, все дымят. Говорят, это сталинская еще история - закрывать небо, это - единственная страна, где подобное происходит. Пилот мне говорит: «Мы сейчас будем падать, я должен садиться внаглую, у нас бензин кончается!». Кто там летит - Путин или Медведев - непонятно, но в небе 40 самолетов. Это же беспредел!

Михаил Прохоров:

А на 30 минут Москву перекрывать - тоже дикость, по-моему.

Олег Тиньков:

И зачем? Только раздражают народ.

Михаил Прохоров:

Ну, конечно.

Олег Анисимов:

Через полгода вся Москва будет только сигналить и все…

Михаил Прохоров:

Через полгода я уже буду президентом, и это все быстро поправлю.

Олег Тиньков:

У Ксюши Собчак прочитал интересную вещь. Михаил… Мы все бы за него пошли, если бы он всё-таки признался, что с Сурковым договорился, а вот сейчас не договорился. Он никогда внятно не мог сказать: да, договорился, но теперь я их послал на хрен и теперь я сам по себе. Вот что ты тут скажешь Ксении Собчак, нашей общей знакомой?

Михаил Прохоров:

Я, к сожалению, не могу жить по законам Собчак, я могу лишь рассказывать то, что я делаю и то, что у меня было. Я ни с кем не договаривался, я принял решение пойти на президентские выборы сам, и буду биться за победу. Как у меня это получится - посмотрим 4 и 25 марта.

Олег Тиньков:

В отличие от скептического большинства предпринимателей, я почему-то тебе верю. Я не понимаю - почему бы это не сделать, если ты добился успеха в бизнесе? Что тебе еще делать?

Михаил Прохоров:

В апреле, когда мы посмотрели стратегию развития нашей группы лет на десять, сделали вывод: надо все продавать, потому что капитализация будет падать. А если все продать - чем заниматься? Я понял, что надо заняться чем-то другим, чтобы помочь нашей стране куда-то двигаться. Бизнес находится в более узкой части, а политика касается всего. Поэтому я принял очень нелегкое для себя решение - попробовать быть первым успешным бизнесменом, который смог в нашей стране достичь определенного результата.

Олег Тиньков:

Ну, и слава богу.

Михаил Прохоров:

Я пошел серьезно и надолго, это для меня не проект, который после 4 или 25 марта заканчивается. Я буду строить политическую партию. Есть огромное количество людей, которые хотят серьезных системных изменений. За них надо же биться.

Олег Тиньков:

У Берлускони получилось. Но все говорят, что русские богатого не выберут. Итальянцы выбрали - нормально это.

Михаил Прохоров:

Я сейчас встречаюсь с простыми нашими людьми, они говорят: «Мы тебя поддержим». Я спрашиваю: можете сказать – почему? - «Да ты воровать не будешь, у тебя все есть, ну куда тебе больше? Воровать не будешь, мы это прекрасно понимаем!». А кто-то пришел, попал на должность, через два года уже вес в два раза больше, весь лоснится, дорогие костюмы, машина – откуда?

Олег Тиньков:

И главное, что они все тупые еще при этом. Туда посредственности все идут. Не понимаю - почему в политику идут все посредственности?

Михаил Прохоров:

В Америке есть такая известная пословица: «Все отличники идут в бизнес, а все троечники - в политику». Я был отличником.

Олег Тиньков:

Но в Америке, кстати, есть варианты, когда богатые приходят. Дик Чейни, например, и так далее. Люди уже состоявшиеся, Блумберг и так далее - идут в политику.

Михаил Прохоров:

Мне как раз кажется, что должны прийти к власти 200-300 человек, которые думают о стране, они уже успешные и состоятельные, и им не надо воровать. Вот если таких 200-300 человек привести, то мы страну через пять-семь лет вообще не узнаем. Потому что ВВП у нас должен расти по 15% в год, а не по четыре-пять. Надо открыть энергию людей и дать возможность людям конкурировать.

Олег Анисимов:

Это и есть рецепт: 200-300 человек для борьбы с коррупцией, или что-то еще?

Михаил Прохоров:

Откуда вообще коррупция произошла? Из экономики дефицита. Это было явление, сидевшее всегда в мозгах.

Олег Тиньков:

Оно масштабным таким не было.

Михаил Прохоров:

Рыночная экономика дала возможностей больше, но вспомните - надо было дружить с мясником, если нужно было отремонтировать что-то.

Олег Тиньков:

Мы Райкина помним: «Ты мне - дефицит, я тебе - дефицит, мы - уважаемые люди!».

Михаил Прохоров:

Абсолютно точно, к врачу - коробка конфет, или какие-то другие формы, но это же в нашем сознании сидит. Для изменения сознания должен пройти какой-то период. Мы искренне верили также, что перейдя от социализма, сразу сделаем демократическую страну - так не бывает. Эти изменения делали советские люди, которые о рыночной экономике только в книжках читали - скажем, «Финансиста» Драйзера. Но они никогда не жили при демократии, поэтому многие вещи были реально наивны. Прошло 20 лет, и родились люди, которые знакомы с рыночной экономикой, которые посмотрели, как живут другие страны. Народилось молодое поколение, оно не училось в советских школах. Пусть их пока 15-20% от населения страны, но они энергетически не готовы больше жить в условиях этой стабилизации и постоянного застоя. Мы же стабилизируем отставание. Это - самая печальная вещь. И те проблемы, которые есть сейчас у Америки, у Европы - они их все преодолеют. У нас есть запас, мы можем, открыв энергию внутри страны, прыгнуть на несколько ступенек выше. Но это надо сделать сейчас. Последняя история в Давосе меня поразила. Если у нас будут сложности с бюджетом, мы повысим опять НДС - Шувалов озвучил. Это что значит? Бизнес в очередной раз - идите сюда! А если этого не хватит, то еще повысим. Соответственно, можно все закрыть и просто будет вообще. Это не приводит к увеличению налоговых сборов.

Олег Тиньков:

Вопрос из бизнеса. Кого ты можешь назвать не человеком, а машинкой по зарабатыванию денег у нас в России?

Михаил Прохоров:

Машинкой?

Олег Тиньков:

Кто у нас машинка, на твой взгляд? Ты их всех знаешь, предпринимателей наших. Фридман, нет? Дерипаска? А, кстати, кто самый крутой русский бизнесмен? Возьмем слово «крутой». Не богатый, не умный а вот именно крутой - сool.

Михаил Прохоров:

В настоящий момент, наверное, Фридман.

Олег Тиньков:

Мне, почему-то, тоже так кажется.

Михаил Прохоров:

Он наиболее диверсифицирован. Фридман с точки зрения не моно-бизнесмена, а бизнесмена, который умеет управлять большим количеством активов, пожалуй, посильнее всех сейчас. Там отрыв может быть небольшой, но это мое восприятие. Он умеет создавать сильные команды, он очень жесткий, без сентиментальности, но достигает результата, тем не менее.

Олег Тиньков:

Соглашусь с оценкой, второго навскидку не назвать. У того же Потанина есть «Норникель», где он зарабатывает деньги, и еще 50 активов, где он только теряет, по-моему. Там я больше не видел бизнеса. Но эта моя точка зрения, если у Владимира Потанина другая, то я его приглашаю.

Михаил Прохоров:

В данном случае - no comment.

Олег Тиньков:

Поэтому и Дерипаска его никогда не победит, потому что это - отобрать последнее, это невозможно. Он  загрызет. Как он отдаст «Норникель»? Это - единственное, где он умеет зарабатывать.

Олег Анисимов:

Михаил Дмитриевич, по поводу медиа-проектов. Сейчас в мире тенденция такая: медиа-проекты создаются на энтузиазме - как Facebook создан, «на коленке». А вы вложили 100 миллионов долларов в медиагруппу «Живи!», как пишут в интернете. Вы не считаете, что переплатили в десятки раз?

Михаил Прохоров:

Вопрос в том, какая стояла цель. Мне кажется, что кризис современных СМИ продолжается. Основа этого кризиса в том, что жизнь так ускорилась, что пропала глубина анализа. Любая новость назавтра уже никому не интересна. 30 лет назад у нас были журналисты - лидеры общественного мнения. Сейчас, когда информация живет один день, люди сами почувствовали, что нужна глубина. И они стали покрывать эту потребность в блогах. Это стало называться блогосферой, и каждый стал сам себе средством массовой информации. Тем не менее, жизнь настолько усложняется, что все СМИ фактически становятся мультимедийными. Контент должен продаваться мгновенно по всем каналам - от телевидения, до газеты и журнала. Соответственно, для этого требуется новый профессионал в области журналистики. Он должен быть специалистом широкого профиля. Контент есть, он должен уметь его продать. Мы попытались  в группе «Живи!» сделать таким образом, чтобы создателями контента были наиболее продвинутые граждане, которые могут создавать этот контент, и они же, вместе с журналистами, начинают передавать этот контент по разным каналам СМИ. Мы продолжаем нашу попытку. Возможно, вышло чуть дороже, чем планировалось с самого начала.

Олег Анисимов:

Есть социальные сети. Хороший контент сам распространяется. Не нужно специальные СМИ иметь, чтобы этот контент распространять.

Михаил Прохоров:

Задача тех, кто умеет создавать контент, собственно, привлечь их к созданию контента, в виде определенного продукта. Потому что в социальных сетях все продать невозможно. Как вы выберете - какой контент качественный, а какой нет, у вас же высокая степень случайности. Задача как раз этот контент выбрать, упаковать его, чтобы потребитель мог это дело купить. Приведу простой пример. Если сейчас выйдет профессор сексопатологии и нудным голосом начнет читать студентам, как все это надо делать, и выйдем мы с тобой - кому больше поверят? Конечно нам с тобой.

Олег Тиньков:

Ну, безусловно.

Михаил Прохоров:

Безусловно, хотя мы с тобой меньше разбираемся, чем этот профессор

Олег Тиньков:

Ну, мы же известные плейбои.

Михаил Прохоров:

О чем и речь, в этом и фишка, что здесь брэнд управляет миром, но этот брэнд надо насыщать содержанием. Модель группы «Живи!» состоит в том, чтобы попытаться прыгнуть через стенку и сделать СМИ новое, которое будет востребовано через 5-7 лет, и обогнать в этом смысле время. Конечно, здесь есть риски, можно угадать, можно не угадать. Но мне проекты, которые не растут кратно, не интересны, я готов рисковать.

Олег Тиньков:

Думаю, последний вопрос: чем отличаются твои сны политика, если они вообще тебе снятся, от предыдущих снов бизнесмена. Это вопрос из Твиттера, не мой, я такие умные не умею задавать.

Михаил Прохоров:

Я, честно говоря, сплю не очень много - 6 часов, и проваливаюсь мгновенно. Единственное, когда мне снятся сны, это когда я целый день не ел, пришел, на ночь наелся, лег спать и вот тогда у меня бесконечные драки, я с кем то воюю.

Олег Тиньков:

Кошмары?

Михаил Прохоров:

Нет, не кошмары, у меня драки, я с кем-то воюю постоянно.

Олег Тиньков:

Не с ним?

Михаил Прохоров:

Да, нет. А с ним - это кто?

Олег Тиньков:

У тебя сейчас один человек, с кем нужно воевать.

Михаил Прохоров:

Нет, у меня четверо!

Олег Тиньков:

Ну, что там, остальные - не вояки уже.

Михаил Прохоров:

Нет, вообще-то всё-таки двое - думские старцы, Путин и я, треугольник такой.

Олег Тиньков:

Я смотрел твой очень солидно проведенный поединок с Зюгановым, почти 50/50 у вас, это круто для первого раза. Там про музей на тебя в конце наехали, ты действительно это говорил?

Михаил Прохоров:

Да это была шутка, шуточное интервью, говорилось о том, куда вы пойдете, куда вы не пойдете. И я рассказывал о том, что я всегда после самолета иду в спортзал. На вопрос – пойду ли в музей, сказал - нет, в музей первым делом не пойду. Взяли и вырезали фразу из контекста.

Олег Тиньков:

А ведь и пошутить нельзя теперь, Михаил, все.

Михаил Прохоров:

Я ж был не политик тогда, а бизнесмен. Я культуре очень много помогаю, у меня большой фонд, его возглавляет там моя сестра. Мы делаем довольно много, просто я об этом говорить не люблю.

Олег Тиньков:

Благотворительность - такая вещь, про которую не говорят.

Михаил Прохоров:

Абсолютно точно.

Олег Тиньков:

Про секс и про благотворительность не разговаривают.

Михаил Прохоров:

Нельзя, лучше делать!

Олег Анисимов:

Михаил, вопрос может быть сложный: какие у вас три самые большие ошибки в жизни?

Михаил Прохоров:

Надеюсь, что они впереди. Я свои поражения и победы люблю одинаково, потому что без поражений не бывает побед, и на ошибках в некотором смысле учатся. Хотя говорят, что лучше учиться на чужих, но так в жизни не бывает.

Олег Анисимов:

Например, какие ошибки?

Михаил Прохоров:

Даже сложно вспомнить, потому что в какой-то момент казалось, что это - ошибка, а оказалось, что победа. Приведу такой пример. В институте, когда меня после первого курса взяли в армию, у меня была возможность отмазаться, и часть людей так бы и сделали. А вот мы решили спокойно - нет, мы идем, это неправильно. Мы пришли из армии - казалось, что улетели два года, а выяснилось, что мы выиграли. Во-первых, мы закалились, мы вернулись уже не такими московскими рафинированными мальчиками, а серьезными мужиками, которые прошли армию, стали взрослыми. Когда мы пришли на второй курс, мы сразу захватили управление в институте, сразу стали заниматься бизнесом. Оказалось, что мы самые конкурентные благодаря тому, что посмотрели другую жизнь.

Олег Тиньков:

Согласен полностью, такая же история.

Михаил Прохоров:

Было ощущение поражения, бессмысленной потери двух лет. Оказалось - все ровно наоборот, построили всех сразу. Вообще другие люди пришли. Интересно вот что: мы могли конкурировать внутри группы между собой, но во внешней среде, включая декана и ректора, мы никогда не сдавали своих. Мы сами с ним разберемся, если он не прав - это было ощущение «локоть к локтю». Большинство моих друзей, с которыми мы учились в группе – стали основой моего бизнеса, мы потом как раз пошли вместе.

Олег Анисимов:

Но ваш друг Александр Хлопонин работает на Путина, а вы воюете с Путиным. Нет ли тут какой-то конфронтации моральной?

Михаил Прохоров:

Мы с ним очень просто договорились: мы политику не обсуждаем, мы очень близкие друзья, и нам приятно провести время и без политики. Политические взгляды не могут быть препятствием.

Олег Тиньков:

Что для него действительно там может быть привлекательным? Он такую прическу дурацкую сделал, чиновничью, сидит там, бредятину слушает часами. Он же нормальный, предприимчивый, классный парень, ну на хрена ему это все нужно?

Михаил Прохоров:

Да пригласите его спросите, ну что заочно обсуждать человека, у каждого есть своя позиция.

Олег Тиньков:

Не могу не спросить, чтобы закрыть вопрос про жену. Ты не женат. В Твиттере много спрашивают: мол, неженатый президент - такого еще не было.

Олег Анисимов:

В феврале будет объявление.

Олег Тиньков:

С Ксюшей Собчак, всё-таки? Электоральные массы другие захватить?

Михаил Прохоров:

Я верю в любовь реально, и когда влюблюсь, женюсь сразу. А подгадывать под число - это цинизм запредельный. Мне кажется, что я вообще плохо подхожу под стандарты в целом, и поэтому отсутствие первой леди, я думаю, какое-то время страна потерпит. Зато я буду больше работать. Что гораздо полезнее. Домой не надо идти, буду ночевать прямо на работе, не буду перекрывать улицы, потому что буду все время на работе.

Олег Тиньков:

Хотел бы тебе подарить книгу, я написал, бестселлер «Как стать бизнесменом». Кстати, очень хорошо продается.

Михаил Прохоров:

Не боишься, что я прочту и стану?

Олег Тиньков:

Станешь бизнесменом, но я хотел бы, чтобы ты мне через год подарил написанную тобой книгу «Как стать политиком».

Михаил Прохоров:

После бизнеса.

Олег Тиньков:

Спасибо тебе большое, мы искренне желаем тебе победы, мы будем за тебя голосовать, не волнуйся. Весь бизнес, все мои знакомые, с кем я беседую, будут за тебя голосовать. Всех призываю за Михаила голосовать, потому что надоело. И Михаил очень хороший человек, правда.

Михаил Прохоров:

Спасибо, только желательно этот призыв начинать с 4 февраля, а то меня снимут с выборов за политическую агитацию.

Олег Тиньков:

Раньше 4 февраля мы эту передачу в эфир не поставим. Мне можно, у нас даже аккредитации нет, это не СМИ. Вот мы про благотворительность говорили - это как раз моя, так сказать, благотворительность, это ж не передача.

Михаил Прохоров:

По крайней мере, если даже меня снимут, тогда это будет не по правде.

Олег Тиньков:

Хотя, если снимут - тут вообще будет жестко, сильно совсем.

Михаил Прохоров:

Руку пожал, книгу не отдал…

Олег Тиньков:

А да, спасибо!

Михаил Прохоров:

Спасибо!

Комментарии (136)




Другие выпуски "Бизнес-секретов"

Если
нужны деньги.
Кредитная карта
«Тинькофф Платинум»
Если деньги
нужно приумножить.
Вклады и счета
?? ? Google+